МЕТАРЕАЛИЗМ ОЛЕГА ПАНОВА.

 

 

Олег Панов– художник-монументалист. Он характерен тем, что убеждает в актуальности всех этапов художественного освоения действительности – от наскальных изображений пещерного человека, через всю сокровищницу мирового искусства до провокационных изысков постмодернизма. Осознание прошлого привносит новую смысловую составляющую в творчество, благодаря которой оно обретает остроту настоящего. Понимать это– значит, видеть в традиции возможность развития.

Что есть традиция – как не лучшая школа созданного веками! Универсализм художника как раз и заключается в его умении работать в разных манерах в духе соответствия обусловленным временем представлениям о красоте. Личный темперамент, особенности восприятия, ценностные приоритеты накладывают на образный строй создаваемого художником даже в рамках традиции ту печать, которая отличает его произведения в массе других. Универсализм в большей мере относится к сути времени как потока, в каждой точке которого наличествуют три составляющие – прошлое, настоящее, будущее.

Пройдя через свойственное его пониманию искусство разных эпох и народов, отдав дань реализму, романтизму, сюрреализму, абстракции и концептуализму, Олег не потерял из виду главной цели творческого существования – выразить художественными средствами суть реальности, соответствующей современным научным представлениям о мире и человеке.

Фраза художника о том, что сегодня очень трудно проникнуть в реальное состояние действительности, хотя и парадоксальна, – ибо реальность и действительность это одно и то же, – тем не менее, заслуживает внимания. Достаточно переформулировать её: что есть реальность в свете настоящих, действительных представлений о ней?

Художник показателен тем, что в равной мере близок науке и искусству, не только не видя в них никакого антагонизма. Он знает о физической реальности не понаслышке, прикоснувшись к ней как физик. Спор между «физиками» и «лириками»: противопоставление двух начал в человеке – чувственного и рационального. Таково наследие вульгарно-материалистической психологии. Мысль питается чувством, а чувство совершенствуется мыслью и нет между ними ни разрыва, ни пропасти.

Чувства и разум – две грани единой драгоценности – восприятия мира во всей полноте эмоциональной насыщенности. Наука без эмоционального к ней отношения может превратиться в инструмент, препарирующий природу. Так же и искусство, не оплодотворенное постоянной работой мысли, не откроет человеку эстетического великолепия реальности, в том числе эстетической ценности самой науки. Понимая единство научной и художественной составляющих познания, Панов в своем творчестве старается проникнуть как бы по ту сторону существующих направлений в искусстве.

Доступная восприятию невооруженным глазом реальность это только малая надводная часть айсберга еще не познанного или не нашедшего воплощения в художественном материале. Возникновение течений в искусстве не есть прихоть художника, но обусловлено жизнью объективной идеи, открывающейся человеку в меру его подготовленности. Конечно, однажды именно человек, как субъект, заявляет о своей находке, первым осознавший отражение объективного в нём. Рано или поздно приходит понимание того, что за видимой реальностью сокрыта бездна еще неизъяснимого, как чистые идеи, еще не преломившиеся в человеческом сознании. Абстрактное искусство есть первое приближение к овеществлению идей в материале. Искусство идей возникает с пониманием того, что любая самая отвлеченная мысль может быть репрезентирована в образной форме. К этому стремится Олег Панов, декларируя свой метареализм, как расширение реальности.

Почему художник говорит о расширении реальности, которая уже сама по себе объемлет всё существующее, и ничего другого просто нет? Противопоставление реалистического искусства абстрактному с позиций искусства идей оказывается не более чем заблуждением. Обоснованным было бы противопоставление абстрактного искусства натуралистическому, понимаемому как сужение реальности до вещественно-материального или предметного мира. Имея в своем арсенале современные физические представления, Олег Панов, не может удовлетвориться в своем творчестве только предметным натурализмом и постулирует расширение реальности, чтобы подчеркнуть принципиальное смысловое превосходство безграничного над ограниченностью мировосприятия, препятствующей проникновению в еще не исследованные глубины. Подобно тому, как наряду с физикой есть и метафизика, точно так же метареальностью можно назвать реальность за пределами каких-либо смысловых ограничений. Так приходит понимание запредельной сути искусства. Но как выразить незримое, да еще чтобы это было художественно убедительно? Художник прибегает не только к соответствующей символике, пользуясь иносказательными возможностями символического языка, но вводит в изобразительное пространство своих картин соответствующие атрибуты науки и алхимии, подчеркивая этим магический характер запредельного искусства.

Признание идеи объективно существующей предполагает и объективность сознания, как нематериальной сути реальности. Сознание человека можно считать сужением объективного сознания до уровня конкретного субъекта.

Значит, говоря о расширении реальности, необходимо признать и возможность расширения субъективного сознания. Искусство, кроме своей эстетической функции, является еще мощнейшим средством познания. Панов провоцирует расширение сознания зрителя своих произведений, извлекая соответствующий максимум из умелого использования другой важнейшей функции искусства – прогностической. Художественный образ, в силу расширения сознания, обладает свойством предопределять пути последующего развития выразительного языка. Это можно проследить по его абстрактным композициям, в которых он большое значение придает фактурной отделке плоскости. Фактуру как пластическое средство художнику удается превратить в семантическую составляющую своего выразительного языка. Это и есть расширение и переход от чистой визуальности за пределы наглядного.

Той же цели расширения сознания служат сюрреалистические композиции художника, в которых он использует необычные предметы-перевертыши – спутники алхимической лаборатории – магическую сферу, преобразующую пространство картины, одностороннюю поверхность с перспективой бесконечных блужданий по ней, некий живописный аналог реторты, трансформирующей само зрительское восприятие, искривляющей привычные представления. Всевозможные 3D-спирали как выразители числовых закономерностей, символика шахматной доски как биполярность жизни с ее взлетами и паденьями – всему этому он своим искусством живописца и графика находит место в эстетической системе метареализма.

С завидной последовательностью осуществляемое художником расширение реальности наводит на мысль об эстетической ценности числа, как и вообще об эстетической ценности бесконечного как философской категории. Творчество Панова с полным правом можно считать своеобразным предварением к эстетике числа и эстетике бесконечного, которые, ввиду проповедуемого расширения сознания, непременно будут созданы. В соответствии с ранее сказанным это означает явление объективного идеального в субъективном сознании исследователя.

Метареализм Панова можно понимать еще, как реальность, здесь и теперь во всей её полноте. Сам художник считает наиболее репрезентативной в этом плане серию «Новый карнавал». Человеческое измерение остается определяющим. Действительно, ведь человек есть ограниченное местом и временем сужение объективного сознания. Карнавал как костюмированный праздник при расширенном взгляде на него превращается в семантическое путешествие во времени и в пространстве не только трёх измерений. Это магическое свойство карнавала приближает зрителя к осознанию высшей функции искусства, когда художественный образ приоткрывает внутреннему взору завесу будущего. При всей композиционной безупречности и пластической выразительности, вкупе с колористическим богатством, произведения карнавальной серии имеют немалый потенциал дальнейшего образного развития.

В связи с творчеством Олега Панова возникает вопрос, а можно ли вообще средствами живописи интерпретировать пространство-время, как физическую и метафизическую реальность, с присущей ей полнотой смысла? Ибо объективное идеальное трактуется еще и как своеобразные смысловые вибрации, структурирующие всю материю Вселенной. Ответ на этот вопрос стоит признать не лишенным оптимизма, ибо абстрактное искусство и его апофеоз, как искусство чистых идей открывают поистине бесконечную перспективу творчества. Визуализация незримого будущего продолжается.


 

Александр Сизиф